Вверх
Авторизация

Логин:

Пароль:

Забыли? Регистрация!


Другие новости
Реклама
Реклама
Ватрослав Игнатий Викентьевич ЯГИЧ
| 1-01-2012, 09:10 | Просмотров : 726
ЯГИЧ (Jagic) Ватрослав (Игнатий Викентьевич). (6. VII 1838, Вараждин, Хорватия – 5. VIII 1923, Вена) – лингвист, палеограф и археограф, литературовед, историк, этнограф и фольклорист. Хорват; отец – из обедневших дворян. Среднее образование получил в гимназиях Вараждина и Загреба. По окончании гимназии (1856) поступил в Венек, ун-т на филос. фак. по отд-нию классической и славян, филологии; был учеником Ф. Миклошича. Закончив ун-т (1860), был назначен преподавателем загребск. гимназии. Одновременно выполнял ряд служебных и обществ, поручений: состоял секр. Совета по делам среднеучебных заведений в Хорватии, заведовал б-кой при Нар. доме, был секр. лит.-науч. и просветительного о-ва «Матица Иллирска», редактировал филол. часть науч. журн. «Книжевник» и др. Науч.-лит. деятельность Я. началась еще на студенческой скамье (1859). В 1866 был утвержден в числе первых 14 действ, чл. только что основанной Южнославян. акад. наук и искусств. Избирают Я. своим чл. также: Матица Сербская (Нови-Сад), О-во серб. Словесности (Белград). В 1868 избран чл.-кор. Петерб. АН (по представлению И. И. Срезневского). В 1870 Я. защитил в Лейпциге докт. дис. о корне de в славян, яз. В 1870 в Загребе произошли уличные манифестации и столкновения, в к-рых приняли участие гимназисты; ответственность за это была возложена на Я., и он был уволен с запрещением поступать на гос. службу в пределах Австро-Венгрии. В поисках заработка Я. обратился за помощью и содействием к И. И. Срезневскому, надеясь занять в России место преподавателя латин. и греч. яз. в одной из гимназий. Срезневский сделал больше: по его представлению, Петерб. ун-т присвоил Я. ученую степень д-ра славян, филологии (ноябрь 1870), что открывало перед Я. возможность занять каф. в одном из рус. ун-тов. Не без содействия Срезневского Я. был избран экстраорд. проф. сравнительной грамматики индоевроп. яз. в Новорос. ун-те. Первый год профессорства (1871–1872) он провел в Берлине, где совершенствовался в изучении санскрита, и отчасти в Петербурге, где овладевал рус. разговорной речью. В Одессе Я. работал два акад. года (1872–1874), тщетно добиваясь возможности заниматься непосредственно предметом своих науч. интересов – славян, филологией. Не получив этой возможности, он в 1874– 1880 перешел в Берлинск. ун-т на только что основанную каф. славян, филологии. В Берлине начал редактировать специальный журн. «Архив фюр славише филологи» и единолично вел его в продолжение 40 лет, до начала войны 1914–1918. После смерти И. И. Срезневского Я. заменил его в Петерб. ун-те и в АН (2. У 1880 – экстраорд., 4. XII 1881- орд. акад.). Петерб. годы деятельности Я. (1880–1886) отмечены особенной активностью его науч. и пре-подавательской работы: в АН, в ун-те, на Высших женских курсах (Бестужевских), в Археол. ин-те. В эти годы формируется круг первых его учеников; с нек-рыми из них (А. А. Шахматов, Б. М. Ляпунов, П. К. Симони и др.) он не порывал дружеской связи во все последующие годы. В конце 1886 Я. по настоянию семьи покинул Петербург и переехал в Вену на каф. славяноведения Венек, ун-та, освободившуюся после выхода в отставку Ф. Миклошича; вскоре затем он был избран чл. Венек. АН. В первый же год своего пребывания в Вене Я. организовал славян, семинарий, на многие годы сделавшийся признанным междунар. центром славяноведения. Десятки молодых ученых из разных стран прошли через семинарий, расширяя свои знания, совершенствуя исследовательское мастерство. Среди прочих разноплеменных славистов в се- минариц принимали участие М. Н. Сперанский, В. Н. Щепкин, П. А. Лавров, П. А. Заболотский, С. М. Кульбакин, А. С. Архангельский,В. А. Францев, Г. А. Ильинский, А. В. Михайлов и др. Из укр. славистов в семинарии участвовали И. Франко, К. Студинский, И. Зилинский, О. Маковей, Е. Калужняцкий. Не терял Я. в Вене связей с Петерб. АН. В изд. Акад. печатались монументальные труды ученого, по поручению Акад. он писал отзывы на работы, представляемые на различные акад. премии; почти ежегодно приезжал в Россию для участия в заседаниях Акад., выступал с науч. докладами, с планами обширных коллективных работ, работал в архивохранилищах. В значительной мере по инициативе Я. 10–15 апр. 1903 в Петербурге состоялся Предварительный съезд рус. филологов; Я. вместе с А. А. Шахматовым руководил съездом. Съезд принял проект об издании «Энциклопедии славян, филологии». Мысль об энциклопедии зародилась, по-видимому, еще в Петербурге и вызревала в первые годы службы в Венек, ун-те. Работа над «Энциклопедией» в качестве организатора, ред., автора заняла почти все последующие годы жизни ученого, особенно после выхода в отставку из Венек, ун-та но достижении 70 лет (1908). Даже в годы первой мировой войны 1914–1918 он пытался продолжать эту работу, искал возможности связаться с Петроградом, узнать, как продвигается печатанье отдельных томов, каковы дальнейшие перспективы и т. д. Науч. деятельность Я. не прекращалась до последних дней жизни. Несмотря на крайне тяжелые условия, тяготы и лишения, голод, трудности, а подчас и невозможность выписать нужные для работы книги, он продолжал работать над воспоминаниями, изданными после его смерти (Спомени Mojera живота, д. 1– 2. Београд, 1930–1934). Науч. деятельность Я., длившаяся без перерывов в продолжение 64 лет, характеризуется не только большим количеством печатных работ (свыше 700, в том числе книги объемом до 1000 с.), но и редкой широтой науч. интересов, охватывающих буквально все отрасли славистики. По замечанию М. Н. Сперанского, Я. занимался «всем, что касалось славянства вообще», «писал и о древних чеш. глоссах в латин. рукописи, и о польск. Пулавск. псалтыре, и Николае Рее из Нагловиц, и по рус. диалектологии и истории рус. яз., и о болг. надписи X в., не говоря уже о литературе и яз. сербохорв.». Причины такой разносторонности Сперанский видел «в целостном представлении Я. славян, ветви народов как единого целого в культурном отношении и в прошлом и в будущем». Он «горячо желал и надеялся, что именно на культурной основе может со временем произойти это духовное объединение славянства» (ИОРЯС, 1923, т. 28, с. 349–350). Широта науч. интересов Я., казавшаяся его современникам «безбрежной», отчасти обусловливалась его положением ред. журн. «Архив фюр славише филологи» и необходимостью откликаться на присылаемые для отзывов книги или повременные изд., зачастую выходившие за пределы непосредственных занятий самого ред. и вместе с тем требовавшие возможно более скорых откликов и оценок. Примечательно, что даже в таких вынужденных своих выступлениях Я. обнаруживал глубокое проникновение в материал и науч. зоркость большого ученого. Не открывая в науке путей, Я. благодаря громадному количеству накопленных знаний находил возможность «вставать над материалом» даже в менее близких ему вопросах и областях знаний. Что же касается круга постоянных занятий Я., то он ограничивался несколькими большими, взаимосвязанными проблемами, к рассмотрению и углублению к-рых ученый обращался на протяжении всего творческого пути. Осн. для Я. являлась проблема возникновения и последующего раз-вития старославян. яз. во взаимосвязи с историей отдельных славян, яз., рус. в частности. К освещению этой проблемы он подходил со многих сторон. Им в разное время подготовлены монументальные изд. древнейших памятников глаголического и кирилловского письма: Ассеманиева евангелия (Загреб, 1865, совместно с Ф. Рачким), Зографского евангелия (Берлин, 1879), Мариинского четвероевангелия (СПб., 1883), Служебной минеи за сентябрь, октябрь и ноябрь (СПб., 1886), Добромирова евангелия (Ч. 1–2. Вена, 1896), Болонской псалтыри (Славенская псалтырь. Вена, 1907; Доп. к Болонской псалтыри. Вена, 1917, на латин. яз.) и мн. др. Большинство этих изд. включает обширнейшие исследования яз. публикуемых текстов и палеографических особенностей рукописей. Палеография, особенно глаголическая, привлекала особое внимание ученого, сочетаясь с пристальным интересом к кирилло-мефодиевскому вопросу, к вопросу о происхождении славян, азбук, рунического письма и тайнописи у славян. Собственно же языковедческие разыскания Я. в области старославян. яз. привели его к созданию наряду со многими статьями и заметками итогового исследования «История возникновения церковнославян. яз.» (Вып. 1–2. Вена, 1901, на нем. яз.; изд. 2. Берлин, 1914, на нем. яз.). Значительное место в творческом наследии Я. занимают работы по истории славян, литератур, культуры славян. Еще в первые годы своей деятельности он выступил со статьями и публ. по истории сербскохорв. литературы; позднее . занялся историей рус. литературы: обработал в отдельную книгу на сербскохорв. яз. свои лекции в Венек, ун-те о рус. литературе XVIII в. (Загреб, 1895), был ред. сборника статей «А. С. Пушкин в южнославян. литературах» (СПб., 1901). Неоднократно он обращался к замечательной личности Юрия Крижанича; в конце 60-х годов по поручению Петерб. АН дал развернутую рец. на работы о нем П. А. Бессонова (Rad JAZU, 1872, t. 18), выпустил большую монографию «Жизнь и деятельность Юрия Крижанича» (Загреб, 1917, на сербскохорв. яз.). К циклу ист.-лит. работ Я. примыкают его статьи и публ. по славян, фольклору и мифологии, также очень широко охватывающие предмет – от песенных и сказочных записей до исследований об именах богов славян, пантеона и о ритмике славян, песенности. Много внимания уделял Я. истории славян, филологии. К этой области его интересов относятся: содержательные некрологические статьи о Ф. Миклошиче, И. И. Срезневском, А. Шлейхере, А. А. Шах-матове, В. Облаке; историографические очерки, например о серб, аина- листике (ASlPh, 1876, Bd. 2, Н. 1); громадный свод материалов и исследований «Рассуждения южнославян. и рус. старины о церковнославян. яз.» (СПб., 1895); двухтомные «Источники для истории славян, филологии» (Т. 1–2. Берлин – СПб., 1885–1897); знаменитая «История славян, филологии» (СПб., 1910), к-рая при всех недостатках, очевид-ных прежде всего для самого автора, до сих пор не утратила науч. значения. Историком Я. себя не считал, и когда один из рецензентов «Истории славян, филологии» высказал пожелание, чтобы при переизд. этого объемистого труда в нем нашло место также обозрение изучений славян, истории, Я. категорически это пожелание отверг. «Нет,– писал он,– это вряд лп возможно. Этого нельзя делать, чтобы не превратить славян, филологию в niixtum compositum». И далее: «Само собой разумеется, что филолог и особенно историк литературы должен, хотя бы в общих чертах, знать историю славян, народов. Особенно того народа, духовными ценностями к-рого он занимается. Но история славян, народов сама по себе столь важна, что необходимо ей посвятить особый труд. Брать его на себя не входило в мою задачу.
 

Добавить комментарий

Ваше Имя:


Текст сообщения: