Вверх
Авторизация

Логин:

Пароль:

Забыли? Регистрация!


Другие новости
Реклама
Реклама
Алексей Александрович ШАХМАТОВ
| 1-01-2012, 09:10 | Просмотров : 789
ШАХМАТОВ Алексей Александрович (5(17). VI 1864, Нарва, Ямбургск. у., СПб. губ.– 16. VIII.1920, Петроград) – языковед, текстолог, историк древнейших славян, литератур и яз., историк культуры, организатор науки, сыгравший большую роль в развитии славистики в славян, странах. Родился в семье саратовск. помещиков. Рано лишившись родителей, Ш. вместе с сестрами был взят на воспитание дядей по отцу; семья часто переезжала, подолгу жила в деревне или за границей. У III. еще в детские годы пробудились науч. интересы к древнерус. истории и сравнительному изучению яз. с преимущественным вниманием к древним. Уже в гимназические годы (с 1879) Ш. активно работал в рукописных хранилищах Москвы; под руководством В. Ф. Миллера, Ф. Ф. Фортунатова, Ф. Е. Корша изучал сравнительную грамматику, фольклор и историю яз. Первые науч. работы (о тексте Изборника 1073, о нек-рых древнерус. текстах и др.) опубл. в журн. И. В. Ягича «Архив фюр славише филологи» (1881, Bd 5, Н. 4; 1882, Bd 6, Н. 4; 1883, Bd 7, Н. 1). Обучался на ист.-филол. фак. Моск. ун-та (1883–1887). В эти годы напечатал первую большую работу «Исследование о яз. новгородск. грамот XIII и XIV в.» (СПб., 1886). Канд. дис, «О долготе и ударении в обще- славян. яз.» (1887) осталась неопубл. По окончании курса оставлен для приготовления к проф. званию по каф. рус. яз. и словесности. В эти годы определились новые направления в науч. деятельности Ш., его интересы к древнерус. летописанию (с выходом в древнеславян. перевод-, ную литературу), к истории яз. (преимущественно рус.) и к славян, акцентологии. Печатается его первая большая работа по славистике «К истории сербскохорв. ударений» (РФВ, 1888, № 2-4; 1890; № 2-3).Ш. работал над текстами Ю. Крижанича, готовясь к их изд. (1893– 1894). Прив.-доц. Моск. ун-та (1890), но по собственному желанию оставил преподавание и уехал в деревню (1891–1894), где занимался земской деятельностью и работал над докт. дис. «Исследования в области рус. фонетики» (ФЗ, 1893, № 1–4;1894, № 1), публичная защита к-рой состоялась в Моск. ун-те (1894). Адъюнкт АН (1894). Приступил к работе над словарем рус. яз., изучал живые рус. говоры и совр. славян. яз. (особенно в зарубежных командировках 1896, 1903 – лужиц., сербскохорв., словен.). Проф. Пе-терб. ун-та (1910). Почетный чл. и чл. О-ва любителей древней письменности и искусства (1895), Рус. геогр. о-ва (1896), Моск. о-ва любителей естествознания, антропологии и этнографии (1896), ОЛРС (1899), Рус. библиологического о-ва (1900), Археогр. комис. (1900). Чл. Серб. АН (1904), д-р философии Пражск. ун-та (1909), д-р философии Вер- линек, ун-та (1910), чл.-кор. Краковск. АН (1910) И др. Активный участник и организатор съезда рус. филологов (1903), междунар. встреч славистов, ряда славистических изд., в их числе «Энциклопедии славян, филологии» (Вып. 1–5, 10– 12. СПб.–Л., 1908–1929), академических периодических и непериодических изд. («Известия ОРЯС», «Сборники ОРЯС» и т. д.), исследований по рус. и славян, языкознанию, литературе, истории и искусству; активный участник унив. и академических событий 1901–1906, придерживался последовательных либеральных взглядов и в молодости отдал дань «теории малых дел»; неоднократно выступал в поддержку лиц, преследовавшихся царским самодержавием; в области культуры стоял за демократизацию образования, руководил орфографической и др. общекультурными реформами накануне Октябрьской революции. Чл. Правления АН (1898). Пред. в Отднии рус. яз. и словесности (1906). Экстраорд. акад. (1897), орд. акад. (1898). Науч. деятельность начал в рамках Моск. филол. школы, постепенно захватывая все многообразие материалов и направлений, характерных для этой школы,– от реконструкции текста (Н. С. Тихонравов) до реконструкции яз. (Ф. Ф. Фортунатов), с течением времени создал свою методику исследования во всех областях славистики, добившись значительных результатов в конкретных исследованиях Многообразное по направлению, методике, охвату материала, результатам науч. наследие Ш. последующей критикой оценивалось односторонне, часто исходя из текущих соображений развития науки. Ш. упрекали либо за фактологичность изложения, либо, напротив, за чрезмерное увлечение общими концепциями в ущерб фактам, хотя на самом деле интуиция Ш,- всегда была основана на тщательно проработанном и увязанном с соседними элементами системы факте. Для науч. деятельности Ш. характерны: сравнительно-ист. метод в применении к любому уровню и материалу исследования; постоянное развитие этого метода; совершенствование ис-следовательской процедуры и системы доказательств; филигранная от-работка всех деталей изыскания; привлечение максимального числа источников и предварительное критическое их сопоставление; точное и ясно сформулированное изложение достигнутых результатов, включав-шее иногда и эксплицитное воспроизведение последовательности самого изыскания; строгое следование однажды принятой точке зрения на протяжении всего данного исследования, каким бы обширным оно ни было; благожелательная критичность по отношению к предшественникам и оппонентам, всегда обставлявшаяся доказательными аргументами и фактами; постоянное развитие собственных идей и методики исследования, приводившее иногда к отказу от собственных прежних выводов в пользу более широкой или исчерпывающей материал концепции. Специально в области языкознания Ш. прошел путь от младограмматических взглядов к совр. представлениям о яз. (в интерпретации Бодуэна де Куртенэ). В соответствии с требованиями Моск. филол. школы Ш. во всех своих работах стремился к реконструкции исходного, фактически праславян. состояния яз. или текста. В этом отношении все работы Ш., поев, конкретному славян, яз. (прежде всего рус., укр. или белорусок.), по конечному результату являются славистическими в широком смысле. Так, на материале древнерус. источников он по существу изучал одно из диалектных проявлений общеславян. яз.; отсюда интерес именно к оригинальным текстам (летописи, грамоты, Успенский сборник XII в.) и к специфическим особенностям восточно- славян. языковой системы. Сравнительный подход к проблеме также способствовал этому. Например, древнейшие акцентные преобразования и вызванные этим изменения вокализма (аканье) III. изучал на материале рус., словен., болг. яз. Постоянно преодолевая первоначальный фонетизм основателей Моск. школы, Ш. по существу создал фактологическую базу для совр. интерпретации праславян. фонологической системы в ее развитии; основоположники славян, ист. фонологии в своих исходных работах основывались на окончательных результатах Ш., полученных им в результате тридцати летней работы. Особое внимание Ш. уделял старославян. яз. и древнеславян. письменности; занимался текстологическими изысканиями и готовил к изданию переводные древнеславян. памятники (не все работы такого рода закончены, нек-рые не вышли, будучи уже набраны). Совместно с В. Н. Щепкиным перевел «Грамматику староелавян. яз.». А. Лескина (М., 1890.), дополнив ее фактами древнерус. списков старославян. Текстов; писал статьи о словарных и грамматических особенностях старославян. яз. и его памятников, о древнейших пер. на славян, яз., оказавших большое влияние на развитие первого лит. яз. славян. Особенно подчеркивал значение симеоновской эпохи в развитии старо-славян. яз. Высказал мнение о наличии уже в X в. полного свода естественнонаучных филос. и критикоканонических текстов, переведенных или отредактированных в Вост. Болгарии в связи с обострением социальной борьбы и релйг. движений на Балканах (статья «Древнеболг. энциклопедия X в.» – ВВр, 1899, т. 7, вып. 1), в связи с этим неоднократно пересматривал вопрос об исходных ред. важнейших древнеславян. памятников (например, Толковой Палеи, к-рую Ш. относил именно к симеоновской эпохе, хотя моравопаннонские ее истоки в настоящее время кажутся более доказательными). Интерес Ш. к восточноболг. варианту старославян. яз. объясняется особым его значением в формировании рус. церковнославян. яз., который Ш. признавал единственным вариантом древнерус. лит. яз. вплоть до XV в. Специально совр. славян, яз. Ш. касался в многочисленных рец., отзывах, библиогр. материалах и письмах. Сохранилось около 25 тыс. писем от Ш. и к III.– результат его переписки с 2 тыс. кор.; здесь затронуты и обсуждены вопросы, связанные с развитием совр. III. славистики. По инициативе III. АН издала монографии, словари, материалы и исследования по кашубск., полаб., лужиц., польск., серб., словен. яз. Много работал Ш. над изучением сербскохорв. акцентной системы, в соответствии с совр. ему взглядами пытаясь только на ее основе реконструировать праславян. акцентную систему. Сравнительно-ист. подход к проблеме позволил Ш. сделать много ценных наблюдений; ему принадлежит открытие ряда праславян. акцентных закономерностей, положенных в основу совр. славян, акцентологии (возникновение новоакутовой интонации в результате рецессии со слабых редуцированных, морфологические перемещения иктуса в позднем праславян. и т. д.). Работы Ш. по внеш. истории праславян. яз. и средневековых славян. яз. в значительной мере устарели. Новые материалы и исследования не подтвердили нек-рых гипотез Ш., основанных на недостаточных данных; особенно много ошибочных положений Ш. в толковании древнейших передвижений славян, их первоначального расселения, межъязыковых контактов, образования диалектных зон в отдельных славян, яз. Много работ Ш. поев, финско-славян., славяно- герм., а также кельтско-славян. языковым контактам (в последнем случае – впервые в науке, хотя именно эта линия отношений оказалась наиболее перспективной в науч. изучении вопроса). В настоящее время оспаривается также гипотеза Ш. об активном языковом влиянии зап. славян на вост. («ляшские черты» в фонетических системах северорус. и белорусок, говоров). В исследовательской работе самого Ш. подобные гипотезы были всего лишь одним из проявлений свойственного ему стремления уяснить степень воздействия на восточнославян. языковую зону инославян. систем – в области лит. (Вост. Болгария) или разговорного (Вост. Польша) яз. Уже вскоре после Ш. был поставлен более закономерный для раннего средневековья вопрос о взаимном влиянии всех славян, яз. и литератур друг на друга, однако Ш. (как русист по преимуществу) понимал эту задачу в соответствии с целями своего исследования, хотя и был в числе первых, кто осознал необходимость решения этой проблемы…
 

Добавить комментарий

Ваше Имя:


Текст сообщения: