Вверх
Авторизация

Логин:

Пароль:

Забыли? Регистрация!


Другие новости
Реклама
Реклама
Федор Иванович БУСЛАЕВ
| 1-01-2012, 09:10 | Просмотров : 813
БУСЛАЕВ Федор Иванович. (13 (25). IV 1818, Керенск, Пензенск. губ. – 31 . VII (12. VIII) 1897, пос. Люблино, Моск. у. и губ.) – фило-лог-русист, фольклорист, специалист в области истории древнерус. и западноевроп. искусства. Происходил из небогатой дворянской семьи. Окончил гимназию в г. Пензе (1833), где в 1–4 классе учился у В. Г. Белинского, и-славяно-рус. отдние филос. фак. Моск. ун-та (1838), специализировался у проф. С. П. Шевырева, М. П. Погодина, И. И. Давыдова. Преподавал в моек, гимназиях (во 2-й – 1838 – 1839, в 3-й – 1841 –1847) и частных домах, вместе с семьей попечителя Моск. учеб. округа С. Г. Строганова был два года в Италии и Германии, что позволило ему хорошо изучить новые теории В. Гумбольдта, Я. Гримма, познакомиться с памятниками искусства и архитектуры. В 1842 прикомандирован к С. П. Шевыреву, с 1847–преподаватель Моск. ун-та, адъюнкт (1848), экстраорд. проф. (1850), орд. проф. (1859), засл. проф. (1873); чл.-кор. АН (1852), акад. (1860). Степень канд. получил за перевод «Основания общей грамматики» А. И. де Саси в нем. переделке И. С. Фатера, к к-рому сделал собственные замечания и подобрал рус. материал; степень магистра – за работу «О влиянии христианства на славян, яз.» (1848), д-ра (без защиты) – за кн. «Ист. очерки рус. нар. словесности и искусства» (Т. 1–2. СПб., 1861). Как педагог не только давал студентам обширные знания, но и учил их мыслить, создал хвою науч. школу (А. Н. Веселовский, А. Н. Афанасьев, О. Ф. Миллер и др.). Осн. лингвистические труды Б., а также работы по методике преподавания рус. яз. вышли в 40–60-е годы. С 60-х годов Б. занимался преимущественно древнерус. литературой и устным нар. творчеством, позже – древнерус. искусством. Книга методико-лингвистического характера «О преподавании отечественного яз.» (Ч. 1–2. М., 1844) сделала его известным в России. Мировую известность Б. упрочила работа по древнерус. искусству «Рус. лицевой апокалипсис» (Т. 1– 2 и атлас. М., 1884), за к-рую он получил почетное звание д-ра истории искусств. При всем этом Б. продолжал оставаться филологом в широком смысле этого слова. Труды его в известной мере сохранили свою науч. ценность. В них сосредоточен колоссальный фактический материал, нек-рые идеи и замечания Б. получили дальнейшее развитие, однако его общетеоретические взгляды устарели. Уже многие его современники отмечали несомненный эклектизм взглядов Б., например в истории: с одной стороны, признание полуфеодальных ин-тов и монархии, с другой – искренняя проповедь гуманизма и народничества (Н. Г. Чернышевский); в языкознании: неправильное понимание языковой системы в целом и величайшее внимание к языковым фактам, их обилие, правильная трактовка. Конкретные выводы Б. часто оказывались сильнее его ложных теоретических посылок. Поэтому в целом современники называли его вторым Ломоносовым в области словесности (А. А. Дмитриевский), первым ученым 50-х годов, учителем нескольких поколений (Е. Ф. Будде). Сам Б. признавал несостоятельность многих своих положений (о роли эстетических факторов в развитии яз., о началах благозвучия, лежащих в основе фонетических законов, об отражении в звуковых вариантах психических мотивов и др.). В языкознании Б. был представителем сравнительно-ист. направления, занимался изучением фактов истории яз. для объяснения совр. языковой системы, палеографическим и лингвистическим описанием древних рукописей. Он первый обратил внимание на рус. говоры, утверждал, что диалектные особенности основаны на твердых языковых законах, стремился показать различие между рус. и старославян. яз. Первым в России Б. стал читать сравнительную грамматику индоевроп. яз. и ист. грамматику рус. яз. Работал параллельно с А. X. Востоковым, М. А. Максимовичем, М. Н. Катковым, И. И. Срезневским, П. А. Лавровским. Создал «Опыт ист. грамматики рус. яз.» (Ч. 1–2. М., 1858) и «Ист. хрестоматию церковнославян. и древнерус. яз.» (М. 1861), в к-рой из 135 произведений 69 было опубликовано впервые, что расширило рамки допетровской литературы и сделало доступным изучение многих рус. памятников письменности. На основе этих двух книг Б. подготовил «Учебник рус. грамматики» (М., 1869) и «Рус. хрестоматию» (М., 1870) для средней школы, к-рыми пользовались в течение многих лет (последнее, 11-е изд. учебника вышло в 1911; последнее, 13-е изд. хрестоматии – в 1917). Б. стремился найти отражение древних особенностей культуры, [быта, религиозных верований народа и исходил из того, что Ь жизни яз. существуют два периода. Первый отличается от второго большей конкретностью в значении слов и грамматических форм. Во второй период в яз. развивается логическое начало, но в совр. яз. еще отражается многосторонняя нар. жизнь, т. е. у яз. есть свои законы, к-рые иногда противоречат логическим. В своей грамматике Б. ист. объяснение совмещает с положениями прежних логических- грамматик. Переплетение этих двух: начал особенно чувствуется в синтаксических построениях Б. (учение о сокращении, слиянии, опущении); оно вызвало справедливую критику (К. С. Аксаков, А. А. Потебня, А. А. Майков), но в то же время показало все недостатки логицизма, наметило пути его преодоления. В 40–60-е годы Б. являлся последовательным представителем рус. мифологической школы, хотя не до конца разделял взгляды братьев Гримм. Кроме первоначального мифа, в нар. поэзии он видел более поздние наслоения ист. и культурно-бытового характера, разработал оригинальный принцип этимологического изучения мифов, избежал чрезмерного возвеличивания нар. поэзии за счет лит. произведений, подчеркивал постоянное взаимодействие нар. творчества и древней книжности, много сделал в области изучения древней письменности, светской и церк. Б., отвергал теории исключительности пути рус. народа, отмечая, что славянофилы интересуются не первоначальным миросозерцанием народа, а позднейшим, значительно переработанным. Обращение Б. к изучению подлинно нар. словесности имело огромное значение в истории рус. науки. Подобные построения Б. были последней попыткой решить проблему народности с романтических позиций. Б. идеализировал древний нар. быт, отождествляя старого рус. Крестьянина с совр. В отличие от западников он подчеркивал бессознательность, инстинктивность процесса создания нар. поэзии и ее стихийную объективность. Эти рассуждения в 60-е годы имели реакционный характер и подвергались критике со стороны А. Н. Пыпина и Н. Г. Чернышевского. В конце жизни Б. под влиянием школы ист. заимствования (прежде всего Т. Бенфея) несколько изменил свои взгляды, высказал мысль о вост. происхождении европ. фольклора (Странствующие повести и рассказы.– РВ, 1874, кн. 4–5), частично занимался совр. рус. литературой (И. С. Тургеневым). Только после Б. рус. искусство -перестали рассматривать как слияние различных древних искусств (монгольского, китайского, персидского и др.). В древней иконописи и книжных миниатюрах Б. открыл целый мир. То, что раньше казалось малосодержательным и бессмысленным, получило под его пером особый смысл. Стремясь раскрыть подлинное содержание произведений древнерус. художественной культуры, Б., однако, часто не отделял истинно реалистические нар. мотивы от религ.- мистических, идеализировал церк.- христианское искусство, считал его проявлением народности. Новое совр. искусство, по Б.,– удел образованных кругов о-ва. В 60– 70-е годы Б. занимался сопоставлением рус. искусства с визант., южнославян. и занадноевроп., противопоставлял рус. искусство, хранящее христианские традиции, зап. В 70– 80-е годы в его искусствоведческих работах зародилась и утвердилась теория странствующих сюжетов и заимствовании (получившая дальнейшее развитие у А. II. Веселовского). Б., его ученики и единомышленники в области искусствоведения (И. Е. Забелин, Н. II. Кондаков, Д. В. Айналов, А. П. Новицкий) объективно противостояли демократической позиции В. В. Стасова.
 

Добавить комментарий

Ваше Имя:


Текст сообщения: